Говорит Гомель. Есть ли у вас семейные реликвии военных лет?

В Беларуси нет ни одной семьи, чьи деды и прадеды не участвовали бы в Великой Отечественной войне. В преддверии Дня Победы «Белка» попросила гомельчан рассказать о своих героических предках – о тех, кто, не жалея жизни, сражался за мир в родной стране. Как оказалось, даже спустя 81 год в некоторых семьях хранятся реликвии того времени.

Вадим, сторож:

— Мой дедушка Емельян Данилкин прошёл две войны: советско-финскую и Великую Отечественную. Был в плену у фашистов. После Победы вернулся в Мильчу, родили с бабушкой пятую дочь — мою маму — и стали восстанавливать деревню. В прямом смысле слова: дед был плотником, никогда не отказывал соседям в помощи. И ни разу не взял деньги у женщин, чьи мужья и отцы не вернулись с войны.

Сначала Данилкины всей семьёй жили в землянке, а как выписали сруб, возвели хату. Дед тяжело трудился в колхозе. С подорванным здоровьем, он работал зачастую за отметки трудодней — зарплату не выдавали месяцами.

Дед Емельян для меня всю жизнь был примером для подражания. И я бережно храню его фотокарточку, где он — молодой, здоровый и красивый — позирует в военной форме.

Анастасия, инженер-строитель:

— Мой прадедушка Моисей не вернулся с фронта. Как нам удалось узнать, он без вести пропал в начале войны. Но успел понянчить мою бабушку Евдокию, которая родилась незадолго до июня 1941-го. Прабабушке с маленьким ребёнком на руках пришлось очень непросто. Бабушка Евдокия всю жизнь помнила жутчайший голод, испытанный в раннем детстве. Она прожила 86 лет, но так и не смогла оправиться от событий тех лет. У бабушки всегда закрома ломились от запасов еды, как она говорила: «На случай войны».

Личных вещей родителей бабушки, к сожалению, не сохранилось. Только несколько пожелтевших фотографий небольшого формата — настоящие семейные реликвии.

Максим, будущий юрист:

— Мой прадедушка Владимир Минаевич прошёл Кричевский лагерь смерти. Лагерь был организован на территории цементного завода осенью 1941 года. Как я узнал уже школьником, там каждый день из-за бесчеловечных условий, голода и жестоких расправ умирали 50-60 человек. Люди питались баландой из бураков и брюквы. Не обошлось и без эпидемии сыпного тифа.

Прадедушке удалось выжить в этом аду и после освобождения даже дойти до Германии. Мне посчастливилось застать его живым, он ушёл из жизни, когда мне было три года. Награды Владимира Минаевича хранятся у его внука, моего отца.

Анастасия, студентка ГГУ им. Ф.Скорины:

— Прадедушка Гапоненко Куприян Дмитриевич участвовал в трёх войнах: Первой мировой, Великой Отечественной и Советско-японской 1945 года. Впервые взял оружие в руки ещё подростком, ему было около 14-15 лет.

Я прадедушку не застала — он умер в 78 лет задолго до моего рождения. А вот мой папа любил слушать истории о боевом пути деда. По его словам, обычно словоохотный, в День Победы дед был молчалив и сдержан. И всегда повторял: «Это было страшное время, не дай Бог тебе такое увидеть, внучок».

Не так давно мы с семьёй ездили на Броненское кладбище в Гродненскую область, где похоронен

Куприян Дмитриевич. Там я увидела, как выглядел мой прадед. На чёрно-белом снимке он молодой и улыбается, одет в классический костюм. Возможно, фото сделано до начала Великой Отечественной войны.

Янина, мастер маникюра:

— Когда моей прабабушке Евдокии было шестнадцать лет, её с родной деревни фашисты угнали в Германию. Она работала на немецкую семью, тяжело трудилась каждый день. Так прошло четыре года, пока в один прекрасный весенний день не «прыехалi хлопчыкi са звёздачкамi» и не освободили её из плена. Всю жизнь прабабушка благодарила красноармейцев за свободу, называя их своими «родненькiмi салдацiкамi».

Прабабушку наградили несколькими медалями, которые хранит её сын — мой дедушка.

Анна Павловна, пенсионерка:

— Мой папа-фронтовик Дудко Павел Алексеевич, участвовал во многих боях за Родину, дошёл до Берлина. А мама Марфа Гавриловна пережила лагерь смерти «Озаричи». «Здесь живые завидовали мёртвым» — так говорят о том аду. Концлагерь, просуществовавший всего десять дней, унёс жизни более 20 тысяч мирных жителей. Всего же здесь содержалось 50 тысяч человек, из них почти 16 тысяч — детей. Среди них были и двое старших детей моей мамы. Мама каким-то чудом выжила сама и смогла спасти детей.

Познакомилась мама с моим отцом уже после войны. У папы тоже было двое ребятишек. У них появились ещё двое совместных — я и брат. Мама умерла от болезни сердца совсем молодой, ей было всего 50 лет — сказались последствия проклятого концлагеря. Я с братом попали в детдом, все личные вещи родителей были утеряны. Лишь несколько фотографий удалось сберечь, где мама и папа счастливо улыбаются.