Леонид Барабанов: «32 года назад белорусы требовали «сильной руки»

День освобождения Минска от немецко-фашистских захватчиков по праву считается Днём Независимости Республики Беларусь. Это важнейший, но далеко не единственный этап в истории становления нашего реального суверенитета. Второй, ограниченный рамками 1990-1994 годов, оказался не менее сложным и ответственным. Сегодня о судьбоносном для будущего страны времени вспоминает Леонид Барабанов.

Наша справка

На рубеже 1990-2000-х годов Леонид Васильевич Барабанов последовательно занимал должности секретаря парткома завода «Гомсельмаш», директора вагоноремонтного завода, председателя Гомельского горисполкома, помощника Президента по Гомельской области, председателя Гомельского областного объединения профсоюзов. Входил в первый состав Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь, сейчас возглавляет Совет старейшин при Гомельском облисполкоме.

За независимость, но против развала

— В июле 1990 года Верховный Совет почти единогласно принял Декларацию о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Республики. Именно БССР, потому что нынешнее название нашей страны — Республика Беларусь — официально было установлено лишь в сентябре 1991 года.

В то время я руководил партийной организацией «Гомсельмаша», одной из крупнейших в республике. Неоднозначное было время. Горбачёвская перестройка словно прорвала невидимый шлюз, и под лозунги о гласности и демократии в общество хлынули потоки вранья, популизма, откровенного предательства. Партийные органы день ото дня теряли авторитет в обществе, умы обывателей захватили идеи национального возрождения и государственной самостоятельности. Сами по себе неплохие и даже привлекательные, только вот предлагаемые пути их реализации сомнительными были. Правда, поняли мы это не сразу.

Идею государственного суверенитета поддержали практически все. Ну кто ж в здравом уме будет против независимости выступать, особенно в условиях, когда союзный центр фактически устранился от руководства страной?

Более того, подобные декларации уже были приняты рядом союзных республик, в том числе крупнейшей из них РСФСР. Не зря тот период журналисты потом окрестили «парадом суверенитетов».

Последствий этого парада никто тогда и представить не мог. Ведь параллельно шла работа по согласованию статей нового Союзного договора, на референдуме большинство населения СССР высказалось за его сохранение. Разговоры в верхних эшелонах власти о будущем Союза сводились в основном ко всех устраивающей формуле: меньше полномочий центру, больше самостоятельности на местах.

Мы, коммунисты с этих самых мест, так привыкли доверять верховной власти, полагаться на её мудрость и заботу о народе, что не чувствовали никакого подвоха. Даже когда Беловежский сговор состоялся, многие лишь пожали плечами: ну будет вместо СССР некое СНГ, какая разница? А разница была! И одним из немногих, а в Беларуси единственным, кто её разглядел, был депутат Верховного Совета Александр Лукашенко. Именно он во время голосования за ратификацию Беловежских соглашений один проголосовал «против». Понимал, что одной сменой вывески дело не ограничится.

Горькие плоды «развода»

— В 1991 году я возглавил Гомельский вагоноремонтный завод. Недавно ещё успешное предприятие, пользовавшееся непререкаемым авторитетом на просторах всего СССР, находилось если не на грани развала, то в тяжелейшей экономической ситуации. До этого заказы на завод шли со всех концов страны, работы было невпроворот. И вдруг словно вентиль кто-то перекрыл. Министерства путей сообщения СССР, как координирующего органа, не стало, в каждой республике свои МПС образовались. Разумеется, и поддерживали они в первую очередь своих вагоностроителей. Вопросы, которые в былые времена решались телефонным звонком начальника отдела и даже специалиста, теперь едва ли не на межгосударственный уровень выходили.

Резкий разрыв наработанных кооперационных связей повлёк за собой много проблем: неплатежи, задолженности, снижение заработной платы, сворачивание «социалки». Был период, когда только бартер и выручал.

Как-то выполнили мы заказ для одной из бывших южных советских республик, так тамошние железнодорожники расплатились с нами… ящиками с черешней. Потом и вовсе зарплату натурой выплачивать стали. Сегодня мало кто уже помнит, а многие и не знают, как на станции в Жлобине народ буквально осаждал проходящие поезда, продавая пассажирам огромные мягкие игрушки. Это была «зарплата» работников фабрики искусственного меха, которые таким способом в наличные её конвертировали.

Но они хоть игрушки продать могли, а чем вагоноремонтникам торговать прикажете? Колёсными парами? В такой же, если не худшей, ситуации оказались не только мы, но и те, кто работал на ЗИПе, подшипниковом заводе, «Коралле», «Гидроприводе», «Гомелькабеле», РТО, радиозаводе. Они же со всесоюзной «оборонкой» были связаны и вдруг в одночасье оказались никому не нужны. Потому многих из них и нет сегодня, а то, что осталось, лишь слабая тень былого величия.

Конечно, директорский корпус не сидел сложа руки. Пытались, что называется, перестраиваться на ходу, проявлять инициативу, искать новые способы взаимодействия со смежниками и конечными потребителями производимой продукции. Непростое это дело, особенно с учётом отсутствия опыта работы в условиях полной самостоятельности, дефицита специалистов соответствующей квалификации и даже внутриполитических установок.

Мы же не в вакууме работали и жили, а в обществе, которое буквально на распутье стояло: куда пойти? Одни, меньшинство, предлагали к прошлому вернуться, другие на помощь Запада рассчитывали, третьи выход из кризиса исключительно в кредитах МВФ видели.

А там такие условия выдвигались, что легче было сразу всех уволить и не отдельные предприятия, а отрасли целиком ликвидировать. Споров было много, а реальные проблемы населения практически не решались. Ни на республиканском, ни на местном уровне.

Народ не обманешь

— До введения в стране должности Президента и создания им эффективной вертикали власти значительными полномочиями обладали советы различных уровней. Оно и понятно, демократия и всё такое. Коллегиальные решения нередко действительно самые верные. Но из своего депутатского опыта знаю: таковыми они могут быть только тогда, когда их принимают профессионалы. А вот их-то как раз в советах начала 90-х было не много. Всё больше демагоги и различные неформалы депутатские места занимали. Я с уважением отношусь к любому иному мнению, но при условии, что оно исходит от специалиста в той или иной сфере. Но согласитесь, когда серьёзные вопросы городского, а тем более республиканского уровня обсуждают люди, ничем особым, кроме пламенных речей о необходимости реформирования всего и вся, себя не проявившие, трудно ждать положительного результата.

Сегодня в это невозможно поверить, но в те времена сессия Гомельского горсовета, депутатом которого я был, могла длиться и день, и два, и три… При этом вопросы обсуждались самые насущные, требовавшие немедленного принятия мер. А вместо этого сплошная болтовня и самолюбование. Для многих народных избранников главным тогда было не проблему решить, а к микрофону прорваться.

Ситуация в стране ухудшалась с каждым днём, люди устали от безысходности и неуверенности в завтрашнем дне и уже в открытую требовали «сильной руки» и наведения порядка. Отчасти поэтому и было принято решение о введении в стране института президентства. Не секрет, что на эту должность претендовали многие, в первую очередь тогдашний премьер-министр Вячеслав Кебич. Хороший человек, крепкий хозяйственник, но с устаревшими к тому времени взглядами и подходами. Об остальных кандидатах не говорю, в завиральных идеях Шушкевича, Позняка и прочих младореформаторов народ уже разочаровался.

Они же и с народом толком говорить не умели! Вели себя как умудрённые учителя с первоклашками неразумными, обещая всем полнейшее счастье и благодать после их избрания. И только Александр Лукашенко с народом разговаривал как равный с равными. Он не скрывал существующих проблем, открыто говорил о предстоящих трудностях и о нелёгком пути, который предстоит пройти всем для выхода из кризиса. И народ ему поверил! До сих пор помню, как в день выборов старушки, не помнившие даже его фамилию, просили, показывая бюллетень: «Сынок, а где тут той, што за нас, за народ?».

Сегодня уже можно констатировать: 32 года назад белорусы, проявив народную мудрость и здравомыслие, вручили дело сохранения и дальнейшего развития белорусской независимости в надёжные руки.

Помню, как, будучи председателем Гомельского горисполкома, обсуждал с Президентом проблему строительства РНПЦ радиационной медицины и экологии человека. Строить его начали ещё в 1993 году с участием югославских специалистов. Однако вскоре финансирование прекратилось, и стройка превратилась в долгострой.

Население самого пострадавшего от аварии на ЧАЭС региона Беларуси остро нуждалось в углублённом медицинском обследовании и специализированном лечении, а вместо этого новоявленные демократы предлагали раз в год ходить по Минску «чернобыльским шляхом».

В 1997 году во время пребывания в Гомеле Президент принял историческое решение: завершить строительство РНПЦ своими силами. Был создан самый настоящий штаб во главе с тогдашним председателем КГК Анатолием Тозиком, который едва ли не еженедельно докладывал Президенту о ходе работ, оперативно решая все возникающие вопросы. И сейчас мы имеем в Гомеле одно из ведущих не только в стране, но и в Европе специализированных медицинских учреждений.

Один из этапов строительства РНПЦ радиационной медицины и экологии человека.

Сегодня, оглядываясь на прожитые годы, видя Беларусь поистине независимым, благополучным и стабильно развивающимся государством, ставшим в последнее время ещё и островком мира и спокойствия на фоне полыхающих вокруг военных конфликтов, хочется до земли поклониться мудрому белорусскому народу, на переломе эпох сделавшему правильный, поистине судьбоносный для страны выбор.