Зумеры в школе: опытный и молодой педагоги из Гомеля говорят о поколениях

В первом выпуске нового проекта «Два поколения» мы пытаемся разобраться, как изменились за последние тридцать лет ученики и учителя.

Татьяна Кондакова 33 года работает на одном месте — преподаёт белорусский язык и литературу в гимназии №58 Гомеля. Её главные инструменты — школьная доска, мел и указка, а на досуге она предпочитает почитать бумажную книгу.

Вторая наша героиня — учитель английского языка этой же гимназии Анастасия Сопот — преподаёт три года. В работе она часто использует нейросети, на уроках — импровизирует, а в свободное время ведёт свой блог в «Тредс».

«Я старой закалки. У моих детей на парте книга»

— Татьяна Григорьевна, вы выбрали профессию учителя в сложное для страны время, можно сказать, на сломе эпох. Наступали лихие 90-е, когда главной ценностью стали деньги, а не знания. Как вы решились пойти работать в школу?

— Действительно, в конце 1980-х в моём окружении были очень популярными профессии, связанные с торговлей. И я тоже поначалу поддалась общей моде — два раза поступала на товароведа. Но, видно, планы у Бога на меня были иными — оба раза я не поступила. Работала упаковщицей на радиозаводе. Это был важный жизненный опыт, научивший общению с людьми. Но главное, что я поняла: чтобы чего-то достичь в жизни, нужно иметь высшее образование.

Почему решила пойти в педагоги? Наверное, свою роль сыграла прабабушка. Она была учителем, причём очень строгим! Даже с нами, её правнуками. Она нас не баловала. Никакого своенравия и делания того, что хочу, не допускалось. Хорошо помню, что обед у неё в доме был с 14 до 15 часов. Если мы на него не успевали, то оставались голодными. Впоследствии дисциплинированность и умение себя организовать мне очень пригодились, за что я бесконечно благодарна прабабушке.

— После первого урока вам не захотелось сбежать и всё-таки отучиться на товароведа?

— Мне сразу дали старшие классы, причём те, которые считались сложными. Как сейчас помню свой первый урок. Когда я вошла, в классе воцарилась гробовая тишина. И я не знала, к чему быть готовой. То ли сейчас начнётся «переворот», то ли у детей так проявился страх перед новым учителем.

Мне и самой было очень страшно — ладони до того вспотели, будто я их окунула в воду. Мою неуверенность почувствовали дети, потому что они начали смеяться. Тогда я взяла себя в руки и свой первый урок провела в строгости. И до сих пор считаю, что на уроке превыше всего дисциплина.

А поверить в себя как педагога мне помог тогдашний директор гимназии Виктор Иванович Петухов. Я посещала его уроки русской литературы, брала с него пример. Он тоже филолог, литературовед. Интеллигент до мозга костей. Мы и сейчас поддерживаем тесную связь.

— То есть авторитет учителя, прежде всего, складывается из строгости и дисциплины?

— Авторитет учителя складывается — и это аксиома — из его знаний. Если в тебе нет того, за чем приходит ученик на урок, тогда это большая беда. Но и молодому педагогу нельзя позволять, чтобы ученики общались с ним на равных. Из этого не выйдет ничего хорошего. Без дистанции наступит хаос.

— Как учителю в современной школе конкурировать с интернетом, где собраны все знания мира?

— Да, сегодня в интернете очень легко найти ответы на любой вопрос, но беда вся в том, что это не развивает человека, а притупляет ум. А я хочу, чтобы мои ученики сами находили ответы. И эти ответы брали не в готовом варианте, а из своего жизненного опыта. Потому что это значит — быть свободным от шаблонов и от навязывания. Но ни в коем случае, конечно, не от законов общества. Найти свой внутренний стержень и своё внутреннее «я» — это самое главное, что может дать учитель на уроке.

Я не могу сказать, что моим ученикам, которые, безусловно, много времени проводят в интернете, не хочется учиться.

— То есть ваши ученики пишут сочинения сами и не используют для этого искусственный интеллект?

— Приносят и такие сочинения, ведь это дань моде. Мы не можем уйти от правил и законов времени. Любой ребёнок, он ищет простоты, быстрого решения вопроса. И в этом плане ИИ им помогает. Чтобы увидеть настоящее мнение, просто нужно давать сочинение не в качестве домашнего задания, а на уроке. И тогда ученики раскрываются.

Недавно мы писали сочинение на тему добра — нужно ли оно в современном мире. Я читала работы и понимала, что не всё потеряно. Я горжусь тем, что мои дети усвоили важную мысль: день, прожитый без добра, — это впустую прожитый день. Как говорил Пимен Панченко: «Той дзень прапаў і страчаны навекі, калі ты не зрабіў таго, што мог».

Вам может показаться, что я литературный динозавр, который остался жить в прошлом столетии. Это не так. Я использую цифровые технологии и на уроках, и вне уроков. И я не против нейросетей как таковых, ведь их возможности можно применить с пользой. Сейчас, например, популярно оживлять писателей, и они сами читают свои стихи. Детям это интересно. Это завораживает и может стать тем крючочком, с которого начнётся интерес к хорошей литературе. Но всё-таки база, основа, она должна идти из старых советских наработок. У меня на уроках всегда первична книга.

— То есть бумажные методички в современной школе рано «списывать в архив»?

— Да-да. Я именно так скажу. Но параллельно с указкой есть компьютер, и это сейчас наша реальность.

— Сами вы много времени проводите в интернете: не по работе, а чтобы отвлечься?

— У меня на это нет времени. Нагрузка большая, иногда до двух ночи проверяю тетради. Но если бы было, честно говорю, я бы сидела. Интернет — это «багна», которая засасывает.

— Есть примеры, когда ваши коллеги ведут собственные блоги в «ТикТоке» и других социальных сетях. Они набирают десятки тысяч подписчиков, а школьные ролики вирусятся — обрастают тысячами лайков, репостов, комментариев. Никогда не возникало желания тоже таким образом проснуться знаменитой?

— Я не зарегистрирована в «ТикТоке». Как и многие люди моего поколения, больше пользуюсь «Вайбером» и «Телеграмом». Изредка почитываю каналы про здоровье и кулинарные. А вот «звездой ТикТока» приходилось быть (смеётся).

Как-то дети сняли меня в ролике на тему «Ура, каникулы!» Причём когда происходила съёмка, я не знала об этом. Они меня попросили войти в класс радостной. «Представьте, Татьяна Григорьевна, что вам подарили самолёт», — вот с таким примерно видом. Я подыграла.

Перед тем как выкладывать, конечно, спросили разрешения. Так что сниматься я не против, но сама быть автором не хочу.

— Давайте поговорим о родителях учеников. Есть мнение, что отношение к педагогу кардинально изменилось. Причём не в лучшую сторону…

— Недавно мы с детьми проходили «На ростанях» Якуба Коласа. Там есть такой эпизод, где главный герой Андрей Лабанович идёт по улице, и ему все кланяются, даже старики. Потому что понимают — идёт светоч знаний, та искра, которая зажжёт остальных. «От профессии учителя рождаются и все остальные профессии» — так раньше говорили.

В таком обществе проще было работать, потому что от семьи шло это уважение. Сейчас время диктует свои правила. Учитель — это человек, который оказывает услуги по получению знаний. Поэтому добиться к себе уважения — наша первостепенная задача. А это, как я уже говорила, можно сделать только при помощи знаний.

— Сейчас очень много говорят о поколении зумеров. Про детей, рождённых с середины 1990-х по 2010-е, существует масса стереотипов. Например, что им не нужно высшее образование, они ценят баланс между отдыхом и работой, легко её меняют и в целом не боятся перемен в жизни. Что вы как педагог можете сказать по этому поводу?

— Мой племянник поступил именно так, как вы сказали. Он ушёл из медицины в «айти». Так что это действительно мобильные дети.

Я считаю, что человек вправе пробовать себя во всём. Но он не должен отдаваться моде, нужно выбирать то, что ближе душе, где можно проявить себя в большей степени. Поэтому я не против выбора, я за правильный выбор.

У современной молодёжи нет страха перед неизвестностью. Они делают шаг туда и благодарны этой неизвестности за тот опыт, который получают. А мы этого боялись.

Если бы я в своё время сказала маме, окончив университет и получив диплом преподавателя, что не буду работать по профессии и ухожу в другую сферу, мне бы этого не позволили. Потому что выбор сделан, и ему нужно быть верным до конца. Такое было мнение поколения моих родителей и, наверное, ещё моего поколения.

Сама я бы никогда не изменила профессии учителя. Я, кстати, много над этим думала. В том смысле, чем бы могла ещё заняться, когда уйду из школы. Сидеть дома на пенсии не хочется! И пока другого применения я для себя не нашла. Я — учитель. И в душе, и в жизни.

«На уроках использую мемы»

— Анастасия Петровна, признайтесь, были сомнения в том, что школа и преподавание — это ваше? Наверняка в старших классах вы видели себя в более «современной» профессии?

— Сомнения были, как и у любого человека, стоящего перед выбором. Я понимала, что хочу связать профессию с английским языком, хотя в преподавании себя не очень видела. Но у меня перед глазами был отличный пример — педагоги в университете, очень мотивированные и вовлечённые. Я тоже загорелась их мотивацией.

В старших классах я мечтала заняться машинной вышивкой, подумывала связать с ней свою профессию. Теперь это моё хобби. И первое, что я сделала, когда у меня появилась машинка, — это косметичку для будущего мужа. На бабушкин юбилей мы с ним вместе вышили фартук с фразой «Чемпион по оладушкам». Бабушка, конечно, была в восторге.

— Предположу, что свой первый урок вы провели необычно. Детям, наверное, очень понравилось.

— На первый урок в четвёртый класс я решила войти креативно. Принесла своего любимого плюшевого медведя и сказала: «Ребята, сегодня вместе со мной на урок пришёл настоящий синий медведь. Он будет с вами учить английский язык, но у него пока не получается. Давайте вместе помогать ему». Детям очень понравилось, они у меня до сих пор спрашивают, а где же тот мишка?

Мы передавали мишку по классу, дети его гладили. Я объясняла, что он любит только бережное отношение. То есть на уроке мы учили не только предмет, но ещё и то, как нужно относиться к другим.

— Вы из того поколения, которое выросло на мемах. Это помогает говорить с учениками на одном языке?

— На уроках английского я часто объясняю темы через мемы. Мой урок — это всегда импровизация, насколько бы я ни подготовилась. Если вижу, что дети что-то не понимают, срочно нужно найти другой подход. Через шутки, смех и ассоциации ученики очень хорошо запоминают материал.

Мы много работаем группами в игровой форме. В младших классах материал наполнен большим количеством игровых элементов. На уроках много интерактива — мы танцуем, поём и рассказываем стихи. Поэтому дети, как правило, легко осваивают базу. Но есть и такие уроки, где нужно сесть и читать. Просто выучить. Детям это, конечно, тяжело.

К каждому ребёнку нужен свой подход. Кому-то по 30 раз за урок приходится говорить: «Пожалуйста, повернись!». Они, знаете, любят в окно смотреть, что там люди на своих балконах делают.

— Снимаете рилсы о школьной жизни в «ТикТок»?

— Мне очень хочется снимать что-нибудь интересное с детьми на тему английского языка для соцсетей, но есть нюансы. Чтобы всё было законно, нужно взять разрешение, хотя бы устное, у каждого родителя. У моих коллег бывали ситуации, когда родители вроде бы разрешали снимать ребёнка, а потом их что-то не устраивало, и они говорили, что согласия не давали. Из-за подобного опыта побаиваюсь.

Что касается самого «ТикТока»… Я его только недавно скачала, потому что мне мама отправляет ссылки на видео из этого приложения и мне нужно их открывать. А так я предпочитаю «Инстаграм». Поэтому когда дети спрашивают, знаю ли я такой-то мем, я говорю: «Дети, до меня в «Инстаграме» мемы доходят чуть позже. Но я обязательно о нём узнаю».

— По возрасту вы относитесь к поколению зумеров. Как можете его охарактеризовать, так сказать, изнутри?

— Поколение зумеров думает больше о своём комфорте, они живут здесь и сейчас. Ведь «когда-нибудь потом» не наступает. Это называется синдромом отложенной жизни.

Зумеров ещё называют поколением, не имеющим своего жилья. Потому что мы учимся радовать себя, думать о себе, жить в настоящем. Мы не умеем копить деньги, тогда как наши бабушки и мамы постоянно откладывали. В этой связи сразу в воображении возникает тот самый сервант с хрусталём, который только для красоты, и фраза «Не трогай — это на Новый год!».

В «Тредс» я часто вижу посты о том, как молодёжь берёт вот эти тарелочки красивые из бабушкиных сервантов, которыми им не разрешали столько лет пользоваться, и ест из них. Кто-то резко к этому относится, кто-то счастлив, что хоть другие могут порадовать себя в моменте.

— Как профессия педагога соотносится с такими ценностями? Ведь она, всё же, предполагает некую жертвенность и альтруизм. Учитель должен больше отдавать, чем забирать.

— На уроках я не думаю о себе. Я думаю о том, чтобы детям было комфортно. Много внимания уделяю психологии отношений. Иногда это происходит вынужденно. Если вижу даже намёк на буллинг, когда начинают кого-то оскорблять, я очень резко это пресекаю. Но не через крики, а через объяснение.

Потом я прихожу домой, и вся эта энергия, которую я отдала детям, выплёскивается в слёзы. Я понимаю, что очень устаю. Бывают моменты, когда родители не на моей стороне, а начинают учить меня, как я должна выполнять свою работу. В таких ситуациях руки опускаются и появляются мысли сменить профессию. Но есть и позитив. Например, один шестиклассник сам сделал цветы из бумаги и подарил мне на 8 Марта.

— Говорят, дети стали более жестокими…

— Дети бывают жестокими, потому что они ещё не очень разбираются, что хорошо, а что плохо. Поэтому нет плохих детей, есть плохие поступки.

Будучи школьницей, я на себе испытала, каково это, когда тебя игнорируют сверстники и с тобой не общаются. Теперь я как никто другой понимаю, что должна детей научить не только учиться, но и быть хорошими людьми.

Мы много говорим о ценности дружбы. И хочется, чтобы с этими мыслями ребёнок остался. Но часто бывает, что в семье эти ценности не прививают. Ты вкладываешь в ученика что-то, потом он идёт домой, и это всё аннулируется. Это заставляет меня грустить, а иногда и отчаиваться. Но плохие мысли проходят, и всё начинаем сначала.

Кстати, любимая фраза моих шестиклашек: «А чё я сделал?». За день я её слышу раз 50.

— Как складываются отношения с родителями учеников? Большинство из них, скорее всего, старше вас.

— К первому родительскому собранию я долго готовилась. Всё записывала в ежедневник, репетировала перед зеркалом. Очень волновалась, чтобы не дрожал голос. Боялась, а вдруг родители подумают, что это за ребёнок к ним пришёл? Учитывая, что многие из них действительно старше меня.

В первый раз было очень страшно, и во второй раз, до сих пор очень страшно (улыбается). Но у меня замечательные родители в классе, мы с ними легко находим общий язык.

Однажды я болела, и накануне 8 Марта мама ученика привезла мне домой торт. Вручила его со словами: «Поправляйтесь скорее, мы очень не хотим, чтобы вы болели!». Эту милую историю я выложила в «Тредс», где она вызвала бурное обсуждение. Кто-то написал, что это ненормально и нарушение границ. Кто-то был восхищён, что родители такие понимающие.

Но случались и неприятные ситуации. Как-то в санатории на меня хотели подать заявление в милицию, потому что ребёнок потерял новые лосины.

— Не могу не спросить, учитывая, как зумеры относятся к работе. Вы уже думали о смене профессии?

— Скажем так, я задумываюсь над тем, насколько сложно до конца отдавать себя детям. И мне хочется подумать всё-таки и о себе. Но с другой стороны, происходит некий обмен энергией между мною и учениками. Это даёт большую надежду, что я на своём месте.

Если я когда-нибудь решу уйти из школы, то вернусь к репетиторству. У меня уже есть опыт работы онлайн. Это как раз очень удобный формат для зумеров. Больше свободы для полёта фантазии, больше личного времени.

В онлайн-обучении я проработала три года, ещё когда училась в университете. Год преподавала у взрослых 40-летних людей, которые мне отчитывались примерно в таком ключе: «Анастасия, я не сделал домашнее задание. Извините!».

Поначалу со взрослыми работать казалось комфортнее. Но когда я пришла в школу — поняла, что с детьми гораздо интереснее. Детей легко увлечь, они приходят в восторг от простых вещей. Ты чувствуешь огромную отдачу. И это мотивирует.